Колумб и Коголето: что на самом деле говорят источники

Скажем честно с самого начала: спросите в Коголето любого, где родился Христофор Колумб, — и вам укажут на дом на виа Рати. Откройте современный учебник истории — там будет написано: в Генуе. И то и другое — правда, в том смысле, в каком обычно и бывают правдой подобные вещи. За одной версией стоят почти пять веков документов, надгробий и фресок, сохранившихся в посёлке; за другой — позиция, которой академическая наука держится с XIX века. В этой статье мы попробуем свести обе вместе, ничего не скрывая.

Продавать тут нечего. Дом как стоял, так и стоит — на середине подъёма по caruggio старого центра, как по-лигурийски называют узкие тенистые переулки, что пронизывают наши посёлки. Решать вам.

Пара слов для тех, кто издалека: Коголето — небольшой лигурийский городок примерно в 25 км к западу от Генуи, на побережье между Аренцано и Варацце. Лигурия — область Итальянской Ривьеры, изогнутая полумесяцем вдоль моря. Генуя несколько веков была одной из четырёх великих морских республик Италии — и именно её большинство учебников называет родиной Колумба. Иными словами, спор идёт не между Италией и какой-то другой страной: это маленький приморский городок против областной столицы в двадцати километрах восточнее.

Дом № 64 на виа Рати

Домов, претендующих на звание места рождения Колумба, в Италии наберётся немало. Но у коголетского есть черта, которой мало кто может похвастаться: он засвидетельствован как жилище семьи Коломбо в нотариальных актах, которые старше самих плаваний в Индии. Стоит он прямо в старинной contrada del Caroggio — историческом переулке в центре посёлка, который какое-то время носил имя виа Кристофоро Коломбо, а сегодня называется виа Рати. Номер дома — 64.

С улицы это обычный дом старого центра: два-три этажа, прижатые к соседним, состарившаяся штукатурка, маленькие окна. На фасаде до сих пор различима — поблёкшая, но читаемая — фреска с гербом, портретом и стихотворной надписью XVII века, поверх латинского текста, добавленного позднее. Внутри — частное, жилое пространство: попасть туда нельзя. Эта деталь особенно сбивает с толку американцев, которые обычно ждут ухоженного дома-музея.

Документы

Местное досье держится, по сути, на четырёх свидетельствах.

1. Завещание Доменико Коломбо (1449) в нотариальной копии 1586 года. Оригинал утрачен. Уцелела заверенная копия, снятая в 1586 году нотариусом Антонио Кьодо из Варацце при семи свидетелях не из числа родни: в ней Доменико — по коголетской версии, отец мореплавателя — распоряжается своим имуществом и указывает семейный дом в переулке. То, что до нас дошла копия, а не оригинал, — одна из зацепок для тех, кто оспаривает коголетский след: документ относится к XVI веку, а не к XV.

2. Нотариальная доверенность Бартоломео Коломбо от 1482 года. Она интереснее — потому что ближе к самим событиям. 5 сентября 1482 года Бартоломео Коломбо, брат Христофора, подписывает у нотариуса Конрено Вердино из Варацце доверенность, оформленную «в жилом доме» в Коголето. В акте прямо сказано, что Доменико умер, а Христофора нет — он в Испании. Любопытная деталь: в 1482 году Колумб ещё ничего не открыл, а его брат подписывает бумаги в Коголето как у себя дома.

3. Фреска на фасаде, 1650 год. В 1650 году приходской священник Антонио Коломбо, называвший себя потомком рода, велел расписать фасад. Он заказал портрет мореплавателя и надпись в итальянских стихах — восемь строк с метафорой Ноева ковчега и голубки и с игрой на фамилии (Colombo по-итальянски и значит «голубь»), которые начинаются так:

Con generoso ardir dall’Arca all’onde Ubbidiente il vol Colomba prende… (С благородной отвагой из Ковчега к волнам / послушно Голубка взмывает в полёт…)

Надпись завершается датой: «Li 2 dicembre 1650. Prete Antonio Colombo». Позднее, уже в XIX веке, филолог Фаустино Гальюффи приписал к ней латинское двустишие — «Hospes siste gradum: fuit hic lux prima Columbi / Orbe viro majori; Heu! Nimis arcta Domus», — приглашающее путника задержаться перед «первым светом» Колумба. Потом фасад дважды реставрировали: в 1872 году — силами муниципалитета (паломники в поисках реликвий выскабливали стены), и снова в 1952-м, теперь уже на деньги коголетцев, перебравшихся в Америку: они оплатили обновление портрета и надписей, к тому времени совсем выцветших и нечитаемых.

4. Атлас Меркатора, 1638 год. В амстердамском издании Mercator-Hondius Atlas — одного из самых распространённых европейских атласов XVII века — Коголето отмечено на лигурийском побережье с латинской подписью «Coguretto Christophori Columbi patria»: «Коголето, родина Христофора Колумба». Для местных историков это важно: источник не местный, сделан в Голландии, а значит, к середине XVII века традиция была известна далеко за пределами посёлка.

Прочитанные вместе, эти документы говорят об одном: в Коголето по меньшей мере с XVI века рождение мореплавателя здесь считали само собой разумеющимся. Это не прямое доказательство того, что он родился именно тут; но это веское доказательство традиции — куда более древней, чем споры вокруг неё в XIX веке.

Теория тёзок

Стандартное возражение против коголетского следа звучит коротко и жёстко: в генуэзских архивах хранится ряд нотариальных актов, которые с неплохой точностью восстанавливают родословную некоего Кристофоро Коломбо, родившегося в Генуе около 1451 года — сына Доменико Коломбо и Сузанны Фонтанароссы, чесальщика шерсти по ремеслу. Именно на этом материале, найденном и опубликованном на рубеже XIX–XX веков, и держится господствующий академический консенсус.

Как же примирить две версии? Чаще всего предлагают теорию тёзок: будто бы в одно и то же время в Лигурии жили два Кристофоро Коломбо, и оба — сыновья некоего Доменико. Один генуэзец (сын Сузанны Фонтанароссы), другой коголетец (сын Марии Джусти из Лерки, родившийся около 1436 года). Коголетские документы говорили бы о втором, генуэзские — о первом, а совпадение имён веками и подпитывало путаницу.

Тёзки — это гипотеза, а не факт. Она складно объясняет, почему Бартоломео мог подписывать бумаги в Коголето в 1482 году, не вступая в противоречие с генуэзскими архивами, — но всё же остаётся построением, придуманным, чтобы свести вместе два независимых досье. Те, кто её отвергает, говорят, что коголетская традиция просто древнее генуэзской и независима от неё, что её заслонил политический вес Генуи, а генуэзский нотариальный свод описывает вообще другого человека. Те, кто её принимает, соглашаются: да, в Коголето действительно жил некий Кристофоро Коломбо — только не тот самый Христофор Колумб.

Как бы то ни было, в итальянских школьных учебниках побеждает Генуя. А вот в специальных трудах по микроистории Лигурии вопрос о тёзках обсуждают вполне серьёзно. Спор не закрыт.

Бюст на пьяцца Джусти и эмигранты

Что поражает в том, как Коголето хранит память о Колумбе, — до какой степени её питала эмиграция. Между 1839 и 1869 годами муниципалитет выдал 608 паспортов, и почти все — с назначением в Америку: Монтевидео и Буэнос-Айрес на юге, Новый Орлеан, Нью-Йорк и Бостон на севере. Для общины в несколько тысяч человек цифра огромная.

Для уехавших история Колумба была практической опорой: она позволяла им по ту сторону Атлантики чувствовать себя частью того самого мира, что обрушился на них по прибытии. И это не громкие слова. Именно эти люди из диаспоры и оплатили те памятные знаки, что мы видим в посёлке сегодня.

Бронзовый бюст Христофора Колумба на пьяцца Джусти, перед западной стеной ратуши, — работа скульптора Доменико Вассалло; открыт 26 августа 1888 года. Самое интересное — как его оплатили: мраморная колонна на квадратном основании держит бюст, вокруг — декор на морскую тему, а средства собирали по подписке сразу два комитета, коголетский и буэнос-айресский, где колония выходцев из Коголето к тому времени изрядно разрослась. Первый, мраморный бюст Вассалло подарил муниципалитету ещё в 1864 году; бронзовый 1888 года вырос из второго сбора. Тогда же (в 1887 году) муниципалитет принял в качестве герба замок с голубкой и монограммой «XP°» — прямую отсылку к мореплавателю.

Две вещи — американская диаспора и память о Колумбе — держат друг друга. Не будь эмиграции, реставрация 1952 года, скорее всего, не состоялась бы; не будь надписи 1650 года, эмигрантам не к чему было бы обратиться.

Что посмотреть сегодня

На поезде: станция Коголето на линии Генуя — Вентимилья, десять минут пешком от центра. Выйдя, идите по набережной на запад и у первого прохода сверните вглубь, к старому посёлку. Вот вы и в карруджо.

Виа Рати, 64 — один из домов, выходящих в переулок. Нумерация может показаться немного путаной: старые туристические указатели ведут к «дому № 28» — таким был номер до перенумерации XX века, — а нынешний адрес 64. На фасаде вы увидите фреску с гербом и портретом, надпись 1650 года по-итальянски (те самые восемь строк священника Антонио Коломбо) и под ней латинское двустишие Гальюффи. Над дверью мраморная доска напоминает о традиции места рождения — формулировка тут осторожная, без категоричности.

Дом жилой — внутрь не попасть. Стоит помнить об этом, прежде чем стучать. На стороне фасада, что смотрит на море, есть ещё одна доска, поменьше: она напоминает о заходе в 1847 году американского военного корабля Princeton, который специально зашёл в Коголето, чтобы взглянуть на портрет мореплавателя (а тот, некстати, хранился в ратуше, а не в доме).

От виа Рати пять минут пешком в сторону ратуши — и вы на пьяцца Джусти: бронзовый бюст Вассалло стоит там, на своей квадратной колонне, лицом к западной стене ратуши. Ни то ни другое — ни дом, ни бюст — не устроено как музей. Есть фасад, есть площадь и есть посёлок, который почти пятьсот лет рассказывает одну и ту же историю.

А что со всем этим делать — решать вам.